# О статье Н. Бухарина против Есенина

Алексей Елисеевич Крученых

Вредоносность самого Есенина, его примера и его «идеологии» – вот о чем я писал, пишу и буду, вероятно, еще писать, ибо, как видно, ни мои, ни бухаринские слова не достигают, увы, до ушей и (что хуже) до сознания иных провозвестников есенинских истин.

https://traumlibrary.ru

## О статье Н. Бухарина против Есенина

> «По есенинщине нужно дать хорошенький залп».

> Н. Бухарин (газета «Правда»).

В серии брошюр, выпускаемых ныне под общим заголовком «Все о Есенине», мною шаг за шагом был сделан разбор того явления, которое теперь носит достаточно примелькавшуюся кличку «есенинщины».

Эта, весьма неблагодарная, работа была мною предпринята частью еще до смерти Есенина, но по техническим причинам выйти в свет не успела. Поэтому в дальнейшем пришлось кое-что смягчать и даже выбрасывать. (См. мою статью в сборнике Пролеткульта «На путях искусства», изд. 1926 г. и брошюру «Хулиган Есенин»).

Но и так «нахальство» моего поступка было безмерно. Я рискнул развенчать «кумира совбарышень и совкритиков» в ту самую минуту, когда во имя Есенина собирались «вечера воспоминаний», гнусавились акафисты и лились потоки посмертных слезострок.

Теперь мой голос уже не одинок. В лучшей части общества есенинщина объявлена вредным и упадочным «уклоном» современной молодежи.

О есенинщине и борьбе с ней упоминается в тезисах комсомола, против есенинщины выступает из-во «Правды», журнал «На литературном посту» и даже… маститый Госиздат. (См. книгу Ермилова «Против мещанства и упадочничества», Гиз, 1927 г.).

Но все это, по существу, делается с оговоркой. Плох, де, не Есенин, а «есенинщина», в каковой сам «великий поэт» не повинен. Это «уклон», извращение… и т. п.

Обличить самого Есенина, как родоначальника и в конце концов, основоположника пресловутой есенинщины, у большинства не хватает духу.

В этом отношении единственно последовательной является статья Н. Бухарина (в «Правде» от 12/1, 1927 г.), который пишет прямо:

ЗЛЫЕ ЗАМЕТКИ.

> – «С легкой руки Сергея Есенина, этой „последней моды“ дня у нас расползлось по всей литературе, включая и пролетарскую, жирное пятно от этих самых „истинно-русских“ блинов. Между тем, есенинщина – это самое вредное, заслуживающее настоящего бичевания, явление нашего литературного дня».

> – «В целом есенинщина это отвратительная напудренная и нагло-раскрашенная российская матерщина, обильно смоченная пьяными слезами, и от того еще более гнусная. Причудливая смесь из „кобелей“, икон, „сисястых баб“, „жарких свечей“, березок, луны, сук, господа бога, некрофилии, обильных пьяных слез и „трагической“ пьяной икоты; религии и хулиганства, „любви“ к животным и варварского отношения к человеку, в особенности к женщине, бессильных потуг на „широкий размах“ (в очень узких четырех стенах ординарного кабака), распущенности, поднятой до „принципиальной“ высоты, и т. д.; все это под колпаком юродствующего quasi-народного национализма – вот что такое есенинщина».

> – Идейно Есенин представляет самые отрицательные черты русской деревни и так называемого «национального характера»: мордобой, внутреннюю величайшую недисциплинированность, обожествление самых отсталых форм общественной жизни вообще.

> – И все это наше рабское историческое прошлое, еще живущее в нас, воспевается, возвеличивается, ставится на пьедестал лихой и в то же время пьяно-рыдающей поэзией Есенина и его многочисленных подражателей и подражательниц.

> По этой линии идет воспевание «русского начала» в «новой поэзии».

К тезисам Бухарина я присоединяюсь целиком. И, как запомнят мои читатели, к тем же выводам я приходил во всех своих книгах уже в течение целого года.

Вредоносность самого Есенина, его примера и его «идеологии» – вот о чем я писал, пишу и буду, вероятно, еще писать, ибо, как видно, ни мои, ни бухаринские слова не достигают, увы, до ушей и (что хуже) до сознания иных провозвестников есенинских истин.

Ибо чем, как не глухотой моральной и общественной, могут быть, например, объяснены подобные строки:

> «Мы чествуем память величайшего русского поэта лирика, воспевавшего „Русь Советскую“, вечную юность земли и человека на ней»…

> («Красная Новь», 1927 г. книга 1).

О «Руси Советской» право же неуместно вспоминать в связи со столь явным идеологом «Матушки Руси» и ее квасно-водочной шири.

Как вполне справедливо указывает Бухарин, все это аксесуары «новейшего национализма»:

– Эта «древняя» юродствующая идеология для конспирации напяливает на себя «советский кафтан» –

Но восторженные «поклонники» из кожи вон лезут для того, чтобы доказать, что Есенин – де «всерьез и надолго» «целиком и полностью» стоял на советской платформе, а если и крыл матом культуру и современность, то лишь в порядке «лирического отступления».

А между тем, как резонно напоминает Бухарин, «литература вообще, и поэзия в частности, имеют поистине огромное воспитательное значение».

Это «общее место», говорит он далее, но, как видно, даже «общие места» недостаточно популярны и не доходят до многих «столпов» (по русски – столбов) нашей современной словесности. Не говоря уже о том, что «ляганье» в мою сторону и оплевывание моих выступлений против Есенина отнюдь не прекращаются, – звание «великого поэта земли советской» стало для Есенина совершенно непрекаемо – обязательным во всей «толстой» литературе.

О Есенине продолжают источать чернильные слезы и в честь Есенина не прекратились еще поминальные самоубийства.

Вот почему не прекращаю и я раз начатую кампанию против этого опасного общественного явления.

Теперь уже много легче итти, так как мне по пути с людьми, голос которых погромче моего собственного, но все же свою задачу я считаю еще незаконченной.

До тех пор, пока наша молодежь не будет окончательно вытрезвлена от «есенинского» запоя, пока в тугие мозги «есенистов от критики» не проникнет сознание глубочайшей общественной вредности творимого ими «чествования» и «обожествления» памяти «великого развратителя юных умов», – я не могу сложить пера.

Сборник брошюр «Все о Есенине» является некоторым итогом проделанной мною (и как видите – не безуспешно) работы.

В дальнейшем я буду продолжать ее всеми методами публицистики, театра и кино.

Эта же борьба ведется на всем Левом фронте искусств («Леф»).

А. Крученых.

Москва, Январь 1927 г.